«50 японских историй о чудесах и привидениях», «Весенний снег» Мисима Юкио, «Исчезновение слона», «Игрунка в ночи», «ТВ-люди» Мураками Харуки, анимэ-сериалы «Стальной алхимик», «Блич», «Тетрадь смерти» и «Жемчуг дракона» – вот далеко неполный перечень того пласта японской культуры, который стал доступен российскому читателю и зрителю благодаря деятельности Екатерины Рябовой – ведущего переводчика издательств «Эксмо» и «Азбука-Аттикус», автора семинаров по устному переводу с японского языка.

Ryabova-afisha

В конце мая Екатерина Александровна приезжает в Ульяновск, где она проведет творческую встречу с почитателями и фанатами японской культуры. Ее визит приурочен к фестивалю «Дни Японии в Ульяновске», который состоится 27 мая - 3 июня 2018 года.

В рамках упомянутого фестиваля на базе ульяновского Дворца книги планируется открыть Центр японской культуры. Кстати, сама творческая встреча с известной переводчицей также пройдет в стенах областной научной библиотеки. В связи с этим сотрудники Дворца книги попросили гостью нашего города ответить на несколько вопросов. В результате получилось весьма интересное интервью, которое мы и публикуем ниже – с любезного разрешения нашей собеседницы.

– Екатерина Александровна, на ваш взгляд, необходимо ли открывать центры японской культуры в России? На чём именно следует сделать акцент при открытии подобных центров?

– Интерес ко всему японскому в русском/российском обществе накатывается волнообразно. Не всегда эти волны возникают благодаря культурным связям. Можно вспомнить о том, что предпосылкой первой волны интереса к Японии стало поражение в русско-японской войне, после которой стали активно переводить японских авторов и интересоваться страной, к которой прежде относились с определённой долей пренебрежения. 

Сейчас благодаря популярности массовой японской культуры во всём мире – японской мультипликации и комиксам, в русскоязычном пространстве очередная волна интереса к «стране восходящего солнца». На мой взгляд, Центр японской культуры вряд ли сможет существенно увеличить этот интерес, но вот поддерживать его на определенном уровне, не давать ему угаснуть – это именно та функция, которую Центр сможет и должен выполнить. 

Японцы – наши соседи, дружить с соседями, интересуясь тем, как устроена их жизнь и культура, является хорошим тоном. Изучая культуру соседней страны, неизбежно сравниваешь ее со своей собственной, задаёшься вопросами, что ты, как носитель своей русской культуры, знаешь о ней, что ты можешь рассказать о себе и том мире, в котором ты живёшь, своим соседям. Изучая других, начинаешь лучше узнавать себя. И главная миссия - помочь в пути этого познания – и должна лечь в основу концепции культурного Центра. В конечном итоге, если что-то и остаётся после человека для следующих поколений, так это культура.

– Что лично Вас поразило/удивило при первом знакомстве с культурой, литературой и историей Японии?

– С Японией я дружу уже 25 лет. Это большая половина жизни и уже сложно вспомнить, какие были отклики в душе при самой первой встрече.

На летних каникулах, до того, как начать учебу на восточном факультете, я занималась по учебнику японского, напечатанному на очень плохой бумаге. Я фанатично люблю книги, поэтому бумага и запах страниц для меня всегда становятся первым впечатлением. Эти тонкие просвечивающие листы запомнились на контрасте с замечательной бумагой, на которой были напечатаны любимые японские книги классической и современной литературы, в большом количестве собранные дома.

До того, как я приехала учиться в Японию, я закончила четыре курса Восточного института в Санкт-Петербурге, уже относительно бойко говорила и делала первые шаги в переводах литературы, но мои представления о современной Японии подпитывались средневековой прозой, дневниками придворных дам, поэтому то, что Япония – это реально существующее место, меня поразило больше всего.

При том что я не отношусь к Японии, как к «раю на земле», и совершенно трезво вижу все недостатки и сложности современного общества, эта страна продолжает поражать. «Богатые традиции» – симпатичное словосочетание, но оно так часто используется по отношению ко всему на свете, что уже мало о чём говорит. Но вот Япония поражает именно богатством своих традиций, глубокими корнями, которые проросли в почву японских островов, и, несмотря на глобализацию, информационный шум и эмоциональный кризис современных людей, что присуще почти любой стране мира, Япония сохраняет что-то такое, чего нет больше нигде и ни у кого. Печенье, которое пекут из поколения в поколение в течение четырёх столетий в одной семье, или изделия из бамбука, сплетённые в особой технике прадедом, в которой теперь работает и правнук, или трогательное внимание к смене сезонов, которое сохраняется веками. Таких примеров сотни. В Японии поражает, что страна является передовой, развитой и в чём-то идущей впереди планеты всей, но есть пласт, который не просто не меняется, но и продолжает подпитывать новые поколения. Традиции в Японии не законсервировались, они становятся источником силы и вдохновения.

– Как вы относитесь к Ульяновску и основным «культурным брендам» этого города: «родина Ленина, Гончарова, Карамзина, Керенского». Как именно, по вашему мнению, можно соотнести эти имена (культурные образы/мифологемы этих людей) с культурой Японии?

– Мне ещё не приходилось бывать в Ульяновске, поэтому я с большим интересом жду поездки. Об отношении с городом пока ещё рано говорить, но у меня Ульяновск, как, думаю, и у большинства людей моего поколения ассоциируется со строчками: «Родился мальчик в тихом городке. В Симбирске, что на Волге на реке». И дело даже не в мальчике, известных мальчиков, родившихся здесь немало, а именно в словах «тихий», «Симбирск», «на Волге». Это очень русские образы. А ещё при слове Симбирск вспоминается Степан Разин и возникает образ чего-то вольного и свободного.

И хотя прямых ассоциаций с культурой Японии не возникает, среди моих японских друзей, хорошо знающих Россию, оказалось немало тех, кто бывал в Ульяновске. Услышав, что я собираюсь с лекцией в этот город, мне посоветовали, что нужно обязательно посмотреть и куда сходить. И это совершенно поразительно, когда японцы рассказывают свои впечатления от того места в России, где ты еще не был.

– Ваше любимое произведение японского автора – из тех, что вы переводили?

– Я всегда называю себя «японистом без страха и упрека», потому что мне повезло переводить произведения совершенно разных жанров и эпох. С одной стороны, философские сказки Миядзавы Кэндзи, проза декаданса Кадзии Мотодзиро, современные романы Мураками Рю и Фурукавы Хидэо. То, что называется японцами «дзюнбунгаку» – «чистая литература» – термин, который используется в противопоставление литературе массовой. С другой стороны, я работаю с мангой, аниме и ранобе – жанрами массовой популярной культуры: а это и аниме-сериалы «Стальной алхимик», «Блич», или манга «Тетрадь смерти» и «Берсерк», фантазийный ранобэ-сериал «Ре:зеро». Больше сотни томов манги, пару сотен серий аниме. А еще современная научно-популярная литература, посвящённая воспитанию детей, развитию интеллекта, уборке «в стиле дзен». И таких книг у меня тоже немало. Мне сложно сказать, что из всего этого разнообразия является любимым. Любимая, наверное, та книга, над которой работаешь в данный момент.

При очень критичном отношении к собственным переводам мне искренне нравится, как получилось перевести две книги корифея японской манги Мидзуки Сигэру «Бабушка Ноннон» и «Дан приказ умереть!», в этом году выпущенные брянским издательством Alt Graph.

– Ваши ближайшие творческие планы?

– До конца года я надеюсь опубликовать перевод книги «Чехов-сан, простите», написанной замечательной переводчицей прозы Чехова на японский язык Кодзимой Хироко. Книга рассказывает о том, как русская культура и литература воспринимается в Японии, и думаю будет интересна широкому кругу читателей. К слову сказать, бум на Чебурашку в Японии возник не без участия автора этой книги.

Ещё одной важной работой будет выход двух книг популярного современного писателя Накамуры Фуминори «Карманник» и «Королевство» – чьи произведения переводятся на десяток иностранных языков, а в Японии активно экранизируют его романы. Накамура – большой поклонник Достоевского, по его собственному признанию, быть переведённым на язык его учителя (Достоевского), самая большая мечта его жизни.

А моя собственная мечта – познакомить юных читателей с прозой замечательного детского автора Ниими Нанкити, прожившего всего 29 лет в начале двадцатого века, но оставившего нам много своих рассказов – настоящую классику японской детской литературы.

Творческая встреча с Екатериной Рябовой состоится 31 мая в 18-00 в Торжественном зале ульяновского Дворца книги. Вход свободный. Приглашаем!

КИБО

kibo

Букинистическая лавка

bookLavka

Информация для населения

45dneiVesniletVenec

ocenka

byudjetgosuslug_ulanticorrtelefon_doveriyaKrym logo

Подписаться на новости

Ваш email:

Мы в социалке

vkontakteFBTwitterInst

Партнеры

 
NEB prezlib ulmincult arbicon korunb bannerCLRF.nlr.ru konfRossii
 Logo PetrGreat libnet rba korbis Изучение немецкого языка в отделениях Goethe-Institut в Германии Институт дистанционного образования УлГТУ atom pushkinlib  zarya