В марте 2011 года исполнилось 200 лет со времени написания судьбоносного труда Карамзина «Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях». Судьба этой записки, которую Александр Пушкин назвал «драгоценной», – удивительна. Долгое время она находилась под цензурным запретом. Ни в царские времена, ни после революции 1917 года никогда полностью не публиковалась. Лишь в конце XX века рукопись увидела свет.

Как известно, «Записка о древней и новой России» была написана Карамзиным по просьбе великой княгини Екатерины Павловны, младшей сестры Александра I, женщины мудрой, просвещённой, которой небезразлична была судьба России. Карамзин работал над «Запиской…» с декабря 1810 г. по февраль 1811 г. И в марте 1811 года при личной встрече в Твери она была представлена Императору Александру I.

Время создания «Записки…» - период проектов Сперанского, либерала, реформатора, франкомана, выстраивающего политику России по точной французской копии. Казалось бы в оценках историков – Сперанский и Карамзин противостояли друг другу как воплощение прогресса и реакции. Но реальность была сложнее. Нет ничего более несправедливого, чем представлять Карамзина сторонником исторического застоя, но к реформаторству Александра I он действительно относился отрицательно.

«Настоящее бывает следствием прошедшего. Чтобы судить о первом, надлежит вспомнить последнее; одно другим, так сказать, дополняется и в связи представляется мыслям яснее» – такими словами начинается «Записка». Её написал историк, у которого за плечами имелся опыт изучения российской и мировой истории; путешественник, побывавший в Европе и бывший свидетелем последствий террора Французской буржуазной революции; наконец, её написал гуманист, которому не безразлична была судьба своего Отечества. В ней Карамзин, как гражданин своего Отечества, и верноподданный царя, обращаясь к истории развития стран и народов, предостерегает государя от пути неправедного, кровопролитного, уповает на просвещение, разум и волю мудрого правителя, во имя единой и процветающей России.

По какому пути должна была пойти Россия? Карамзина, как историка и честного человека, заботит будущее России. Карамзин наблюдал в своей жизни разные проявления свободы – от бунта Пугачёва до французских буржуазных реформ. Во время заграничного путешествия Карамзин видел все последствия французской буржуазной революции – эшафоты, казни, в том числе и казни венценосных особ. В России стал свидетелем восстания декабристов. Карамзин предвидел, что идеи разрушительные могут победить идеи созидательные, преждевременной свободой можно легко обжечься, чему есть много примеров в истории, поэтому написал это послание к российскому государю. «Для того ли существует Россия, как сильное государство, около тысячи лет? Для того ли около ста лет трудимся над сочинением своего полного Уложения, чтобы торжественно пред лицом Европы признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную в Париже 6-ю или 7[-ю] экс-адвокатами и экс-якобинцами? Петр Великий любил иностранное, однако же не велел, без всяких дальних околичностей, взять, напр[имер], шведские законы и назвать их русскими, ибо ведал, что законы народа должны быть извлечены из его собственных понятий, нравов, обыкновений, местных обстоятельств.

Его главный труд недаром назван «Историей государства Российского», а не историей России, потому что в понятие «государство» Карамзин вкладывал смысл поступательного развития России под началом мудрого государственного деятеля. Карамзин призывал к постепенному, мирному движению общества вперёд, без насилия и кровопролитных реформ, путь от старого – к новому, но всегда имея в запасе это старое. !Наша история, по мнению Карамзина, должна строится не по энциклопедии, рождённой в Париже, а по энциклопедии более древней – по Библии».

Именно с «Записки…» начинается в русской истории и литературе борьба с бюрократией: «Здесь три генерала стерегут туфли Петра Великого; там один человек берёт из пяти мест жалование; всякому – столовые деньги… Непрестанно на государственное иждивение ездят Инспекторы, Сенаторы, чиновники, не делая ни малейшей пользы своими объездами». Какой же вывод делает Карамзин? «надобно бояться всяких новых штатов, уменьшить число тунеядцев на жаловании».

Реформаторскую деятельность Александра Карамзин оценивал в свете всей традиции правительственных реформ в России после Петра I. На протяжении десятилетий кипела деятельность, в которой принимали участие цари, вельможи, комитеты и комиссии, делались карьеры и получались награды, вспыхивались общественные надежды и опасения. И ничего не было сделано. Это и было отправной точкой того скептитизма, который определял отношение Карамзина к правительственным реформам.

«Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости. Сей дух и вера спасли Россию во времена самозванцев; он есть не что иное, как привязанность к нашему особенному, не что иное, как уважение к своему народному достоинству. Искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к великим делам? Любовь к Отечеству питается сими народными особенностями, безгрешными в глазах космополита, благотворными в глазах политика глубокомысленного. Просвещение достохвально, но в чем состоит оно? В знании нужного для благоденствия: художества, искусства, науки не имеют иной цены. Русская одежда, пища, борода не мешали заведению школ. Два государства могут стоять на одной степени гражданского просвещения, имея нравы различные. Государство может заимствовать от другого полезные сведения, не следуя ему в обычаях. В сем отношении государь, по справедливости, может действовать только примером, а не указом».

«Имя русского имеет ли теперь для нас ту силу неисповедимую, какую оно имело прежде? И весьма естественно: деды наши, уже в царствование Михаила и сына его присваивая себе многие выгоды иноземных обычаев, все еще оставались в тех мыслях, что правоверный россиянин есть совершеннейший гражданин в мире, а Святая Русь — первое государство. Теперь же … мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр».

Екатерина II была истинною преемницею величия Петрова и второю образовательницею новой России. Горестно, но должно признаться, что хваля усердно Екатерину за превосходные качества души, невольно вспоминаем её слабости и краснеем за человечество». О Павле I: «Презирая душу, уважал шляпы и воротники». И в итоге – дерзко: «Заговоры, да устрашают народ для спокойствия государей»

Но более всего Карамзин обращался к Александру. «Какое имею право? Любовь к Отечеству и монарху, некоторые, может быть, данные мне Богом способности, некоторые знания, приобретенные мною в летописях мира и в беседах с мужами великими, т.е. в их творениях. Чего хочу? С добрым намерением — испытать великодушие Александра и сказать, что мне кажется справедливым и что некогда скажет история».

Россию, как огромную территорию, Карамзин считал наиболее приспособленной для единовластия. Но он верил в просвещённого монарха, который радеет за просвещение своих граждан.». «Самодержавие есть палладиум России; целость его необходима для ее счастья; из сего не следует, чтобы государь, единственный источник власти, имел причины унижать дворянство, столь же древнее, как и Россия. Оно было всегда не что иное, как братство знаменитых слуг великокняжеских или царских. Худо, ежели слуги овладеют слабым господином, но благоразумный господин уважает отборных слуг своих и красится их честью. Права благородных суть не отдел монаршей власти, но ее главное, необходимое орудие, двигающее состав государственный… Дворянство и духовенство, Сенат и Синод как хранилище законов, над всеми — государь, единственный законодатель, единовластный источник властей. Вот основание российской монархии, которое может быть утверждено, или ослаблено правилами царствующих».

Цари не любят, когда им говорят правду. А то, что главной мишенью Карамзина был не Сперанский, а сам император, видно из настойчивости, с которой Карамзин касался основных вех правления и репутации императора. Карамзин остановился на неудачах в отношении с Наполеоном, о поражении под Аустерлицем, на военных и дипломатических неудачах царя. Карамзин предвидел приближение тяжкой войны, в которой России пришлось бы столкнуться с гениальным полководцем – Наполеоном. Поэтому критика Карамзина была столь беспощадной. «Если Александр вообще будет осторожнее в новых государственных творениях, стараясь всего более утвердить существующие и думая более о людях, нежели о формах, ежели благоразумною строгостью обратит вельмож, чиновников к ревностному исполнению должностей; если заключит мир с Турцией и спасет Россию от третьей, весьма опасной, войны с Наполеоном, хотя бы и с утратою многих выгод так называемой чести, которая есть только роскошь сильных государств и не равняется с первым их благом, или с целостью бытия; если он, не умножая денег бумажных, мудрою бережливостью уменьшит расходы казны и найдет способ прибавить жалованья бедным чиновникам воинским и гражданским; если таможенные Уставы, верно наблюдаемые, приведут в соразмерность ввоз и вывоз товаров; если — что в сем предположении будет необходимо — дороговизна мало-помалу уменьшится, то Россия благословит Александра, колебания утихнут, неудовольствия исчезнут, родятся нужные для государства привычки, ход вещей сделается правильным, постоянным; новое и старое сольются в одно, реже и реже будут вспоминать прошедшее, злословие не умолкнет, но лишится жала!.. Судьба Европы теперь не от нас зависит. Переменит ли Франция свою ужасную систему, или Бог переменит Францию, — неизвестно, но бури не вечны! Когда же увидим ясное небо над Европой и Александра, сидящего на троне целой России, тогда восхвалим Александрове счастье, коего он достоин своею редкою добротою!»

Встреча и разговор с царём были не из лёгких, это действительно было подвигом Карамзина. Александр был взбешён содержанием «Записки..», он увидел в ней унижение своего императорского достоинства. И это ещё раз подчёркивает нам достоинство человека, для которого личная добродетель – это, прежде всего, вклад в историю родной страны. Карамзин писал: «Уважение к себе – это долг по отношению к моему сердцу, милой жене, детям, России, человечеству».

Можно изумляться беспримерной смелости Карамзина. Но, избрав такой путь, он следовал прямоте и благородству своей натуры. Однако, это е был ещё и способ завоевать доверие Александра. «Записка…» свидетельствует о сближении двух великих исторических фигур – Карамзина и Александра I – людей, которые влияли на судьбу России первой трети 19 века. Не вынося чужой независимости, император, тем не менее, уважал только людей независимых. Любя лесть, он презирал льстецов. И уважая Карамзина, он отдал ему право быть голосом истории.

Расставаясь, император едва кивнул Карамзину. Отношения с царём обострились, Карамзин был в опале. Но, зная цену придворной лести и уважая смелость историка, он выслушал его, как Александр Македонский слушал наставления Аристотеля.

Карамзин просил вернуть рукопись, но Великая Княгиня отказала его просьбе, заверив, что та будет сохранена. Публикация «Записки..» находилась в XIX веке под цензурным запретом. Оригинал рукописи утрачен, однако сохранились многочисленные копии. Первое ее издание, отвечающее современным научным требованиям, состоялось только в 1988 г. Одну из копий сделал историк Василий Сиповский. Она хранится в РНБ, как «список Сиповского».

Ульяновская областная научная библиотека им. В. И. Ленина является обладателем рукописного списка «Записки о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» Н. М. Карамзина. Неизвестным переписчиком она была скопирована в обыкновенную писарскую книгу. На экземпляре, хранящемся в библиотеке, не указано ни имени Карамзина, ни название текста. Возможно, именно это и спасло рукопись от уничтожения в 20-х годах XX века. Рукопись хранится в фонде отдела редких книг и рукописей Ульяновской областной научной библиотеки им. В. И. Ленина в составе личной коллекции Дмитрия Петровича Ознобишина, поэта и краеведа.

Список, хранящийся в Ульяновской областной научной библиотеке им. В. И. Ленина, полностью повторяет содержание рукописи Василия Сиповского.

Можно соглашаться с выводами Карамзина или опровергать его мнения, но нельзя не признать, что он остался верен своим словам, поставленным эпиграфом в «Записке…»: «несть льсти в языце моем». «Записка…» стала настоящим гражданским подвигом тех лет, историческим и общественным ориентиром и нам на многие годы.


КИБО

kibo

Букинистическая лавка

bookLavka

Информация для населения

torgi

ocenkanezav ocenkazakon

gosuslug_ulanticorrtelefon doveriya

Подписаться на новости

Ваш email:

Мы в социалке

vkontakteFBTwitterInst

Партнеры

 
NEB prezlib ulmincult arbicon korunb bannerCLRF.nlr.ru konfRossii
 Logo PetrGreat libnet rba korbis Изучение немецкого языка в отделениях Goethe-Institut в Германии Институт дистанционного образования УлГТУ atom pushkinlib  zarya